Уже и не мыслю своей жизни без поездов. Так можно немножко обмануть судьбу на чуть-чуть, чтобы получить заслуженный пендель с небольшой отсрочкой: напортачил тут — удрал туда. А там уже все соскучились и ждут. Ошибся там и снова укатил, туда где все уже забыли, что ты напортачил и снова рады. Только ты сам всё помнишь и под ложечкой неспокойно.
Вот девушка — тоже едет. Совсем не такая, как я. Волосы длинные и пальто белое, каблучки, реснички и молодой человек как следствие (провожающий). Он её на колени посадил, чтобы она расплакалась поскорее, и они целовались как в американском кино в оригинальной озвучке. Потом всё поехало, и девушка смотрела на меня и на всех и думала, что нам не понять. А я делала вид, что смотрю в окно и мне совершенно все равно, что у нее красивые тонкие ноги, с которыми можно носить любые брюки, какие тебе только вздумается.
Один из моих студентов сегодня забыл, как по английски «зима». Значит стало тепло уже совсем по-настоящему.
Я утащила из одного книжного шкафа одну книжку. Вот из неё кусочек:
— Аля, если люди друг другу очень нравятся — и всё-таки не целуются — что это?
— По-моему — нелюбовь!
— Нет, очень друг другу нравятся.
— Мне хочется сказать тебе одно моё слово.
— Ну?
— Тогда они похожи на меня.
— Какие же они?
— Неразгадочные.
(М. Цветаева, Неизданное. Записные книжки.)